13 долгих лет или письмо на Небо

Мама. Светлая память

Мама. Ирина Меркушева

Подумать только, прошло 13 лет…. Уже 13, а кажется, будто еще вчера ты смеялась и шутила, делала мою любимую «Лентяйку» с клюквой и сахаром, пела старые песни и шутливо просила выключить диктофон. Помнишь, я хотел записать что-то на кассету? Я хотел, чтобы остался твой голос… жаль, что потом уже не было на это времени…

13 долгих лет я трудился во имя твоей памяти. Конечно, это были Божьи дела, но ведь справедливо сказано в фильме «Ворон» — «Мать – это имя Бога на устах и в сердцах всех детей мира». Мам, я закончил в этом году свой четырехтомник, я посвятил его тебе, тебе и Иванычу, а его концовка – это некое предощущение сбывшейся мечты. «Вечный странник» — только сейчас я до конца понимаю значение выбранных для названия слов.

С тех пор, как ты умерла – этот дом перестал быть моим. Дом — это место, где есть самая святая и сильная любовь – любовь матери и ребенка, с момента твоей смерти я странствую. Странствую, чтобы найти тебя, чтобы снова обрести дом и теплоту. Ты знаешь, всю свою жизнь – этот затянувшийся театр абсурда — я мечтал, что исполнятся твои слова, о том, что какой-нибудь девушке будет неважно мое состояние, она полюбит, родим детишек… увы, этого не случилось, жизнь не сказка, а я далеко не заколдованный принц. Мне очень хотелось той самой великой любви, как в Ведьмаке: «Любовь, сокрушающая проклятье оборотня», но в наше время вряд ли кто-то будет возиться со злыми чарами – слишком хлопотно. Но это желание, жажда теплого очага, уюта не исчезла… я – странник на дорогах жизни, со сбитыми ногами и истлевшим плащом, я – вечный странник и потому могу найти дом лишь в вечности. Иными словами, я так мечтал создать семью, что совсем не подумал, что у меня уже есть семья, у меня есть ты, дедушка, бабушка… и чтобы моя мечта исполнилась, мне нужно просто дождаться конца.

Я вижу свет, он давит на глаза
И веки я послушно опускаю,
Я слышу неземные голоса,
Они зовут меня вернуться в стаю…

С.Маврин

Я устал и вымотан до предела. За этот год меня предал человек, которого я считал близким другом, мне отказала в любви дочь священника. Даже она, представляешь? Мы слишком идеализировали мир. Помнишь, как ты говорила, что однажды меня полюбят, несмотря на мое состояние? Не срослось… время не то, да и люди.

Мам, я сделал в твою память все, что мог… честно. Я не представляю, что еще я могу сделать, особенно учитывая эту немыслимую внутреннюю усталость. Знаешь, на днях говорил с подругой, она сказала, что у меня страшное состояние – лучше б злился и негодовал, а мне в действительности стало все равно, я слишком устал…

Знаешь, на меня часто косо смотрят за то, что я постоянно говорю о смерти в положительном ключе. Они, видимо, приравнивают меня к тем идиотам, что вешаются из-за одной неразделенной любви или из-за не той марки машины. Нет. Для меня все глубже. Смерть – это единственный способ снова быть с тобой, та плоскость бытия, тот излом реальности, в котором мы снова будем вместе, где снова будет пахнуть твоими пирогами (ты ведь испечешь мне «Лентяйку»?), где снова будет царить твоя теплота, прикосновения самых нежных в мире рук…. И я снова буду дома.