Боль первой утраты

Каждому свои пути,
Каждому свой час,
Смерть ровняет по себе нас…

АлисА «Смерть»

Дедушка. поэт Александр Меркушев

Думаю, читая первые главы, вы уже поняли, каким прекрасным человеком был мой дед. Но, к сожалению, смерти наплевать, каков человек. Макс Фрай писал:

«Нет ни добра, ни зла. Нет ни хороших, ни плохих. Есть лишь живые и мертвые»

Дедушка тяжело болел, перенес несколько ишемических инсультов. Неоднократно лежал в больнице. Но силы духа ему было не занимать. В одной палате с ним лежал больной, который страдал чем-то намного менее страшным. Тот больной постоянно хандрил и ныл, а дед не сдавался. Каждое утро начинал с зарядки и крепкой папиросы. Тетя рассказывала как после операции (язвы желудка) не успел в себя придти, подскочил и в одном больничном халате, с капельницей в руке помчался. Она растерянно: «Куда?», он: «Курить», тетушка настаивала, чтоб хоть оделся, он только рукой махнул. Человек был огромного юмора и душевной теплоты. Помню, когда болезнь его подкосила, и он временами терял зрение – слепой батареи красил. Вот сила духа… бывали и упадки, однажды он пытался повеситься, до сих пор помню: мы с мамой с прогулки пришли, а в коридоре ноги качаются – жуткое зрелище. Порой он впадал в беспамятство, бродил по квартире, натыкался на предметы, падал, злился… не мог понять, что он дома, начинал стучать кулаком в стену, толкать ее и только повторял: «Домой! Домой!» Если кто-то посмел бы сказать, что дед был слабым – я бы плюнул в лицо этому человеку, ведь даже при таком жутком состоянии он сохранял достоинство настолько, насколько это было возможно. У него периодически выпадали чувства, временами слеп. Впадая в забвение, он не терял сознания, но будто жил в каком-то своем, одному ему известном мире. Помню, он лежал и молился по-татарски, а и выразительных глаз текли огромные слезы… он любил нас, и даже в этих молитвах звучали наши имена. Однажды, в один из летних дней он пришел в себя, я в то время был в санатории. А мама рассказывала: просыпаюсь, дымом пахнет, понять ничего не могу. Выхожу в прихожею, а с кухни голос ласковый: «Ну, привет, Иришка…» — дед очнулся. Целый день он был абсолютно здоров, они провели этот день в объятиях, поцелуях и семейной теплоте. Мама думала, что болезнь отступила, бежала с поражением, не по зубам ей такой пришелся! Но в тот вечер дед уснул нормальным человеком, а на следующее утро стало ясно, что чуда не произошло…

Тогда мама проходила курс химиотерапии, и ей стало очень сложно ухаживать за дедом. Прабабушка взяла его на время, там он и умер одним июльским днем 1997 года… ему было 57 лет.

В то время я был в санатории, шел тихий час, и помню, как в струе света увидел дедушку, здорового, в летней рубашке, он улыбался, казалось, был безумно счастлив, посмотрев на меня, проговорил: «Сашенька, мне уйти надо, но ты не расстраивайся, мы обязательно потом встретимся», и исчез. Тогда я, конечно, сразу понял, что любимый дедушка умер.

Являлся он и маме. Как-то она плакала о нем, стояла в обнимку с его пиджаком, и вдруг точно почувствовала переносицей его ключицу: дед был высоким и худощавым…
Ушел еще один человек, который безумно любил меня, но я помню его последние слова: «Ты не расстраивайся, мы обязательно потом встретимся»…

У мамы была Не-ходжкинская лимфома. Преодолевая болезнь, она ухаживала за нами. Помогала детям: в свое время, мама научилась делать массаж, чтобы помочь мне. А потом находились люди, чьим детям необходим был массаж, многих она поставила на ноги, работала за смехотворные деньги. Для нее важнее было помочь. Делала по три массажа за день, мотаясь по всему городу. После ее смерти несколько человек звонили, и просили позвать ее, чтобы она своими золотыми руками вновь вытащила кого-то с самого дна.